16:08 

Настя Е
Дать бы пизды купидону. что бы смотрел куда стреляет, паршивец! (с).
Автор:Anastasia Komarova

Фэндом: Ao no Exorcist

Персонажи: 1) Бон, Идзумо Камики 2) Рин, Камики 3) Рин, Юкио, Камики- вскользь 4) Окио, отец 5) Камики, намек - Рин/Камики
Рейтинг: PG-13

Жанры: Гет, Романтика, Флафф, Психология, Философия, Hurt/comfort, Эксперимент, Занавесочная история

Предупреждения: OOC, Насилие

Размер: Драббл

Кол-во частей: 6

Статус: закончен

Описание: Маленький сборник драбблов, зарисовок.

Публикация на других ресурсах: No!



История первая «Обычный день»

Персонажи: Камики, Бон; намек на Камики/Бон



- Знаешь, я хочу влюбиться! – неожиданно протянула Камики, хорошенько подтянувшись и зевнув. - И, я уже, кажется, выбрала, в кого!

Бон оглянулся – мир вокруг него все оставался таким же, как и обычно: солнце встало с востока, и птицы летели на запад, и Рин, опять где-то нахалтуривший, сейчас уплетал свой обед. Ничего необычного, никаких зеленых человечков, никаких динозавриков и летающих троллей. И все же…

- Эээ… - единственное что выдавил из себя немного опешивший от слов, произнесенных Камики, Бон. Но не прошло и нескольких мгновений, как та уже стояла, упершись кулачками по бокам с весьма воинственным видом.

- Что, опять, всю ночь напролет за игрушками просидел?... Что и следовало ожидать от тебя!

- Молчи, толстобровая! – как-то даже слишком громко сказал это Бон, но на этот факт он совсем не обратил внимание, вся его сущность свободно выдохнула, поняв, что все эти слова ему послышались. И в правду, хватит так долго засиживаться за этими игрушками, вот уже черти что мерещится! - и у тебя еще не хватало спрашивать.

Камики поджала губы, и вздернула подбородок, и резко отвернувшись пошла прочь – впервые она не прицепилась к словам.

«Все же это немного необычный день…» - про себя решил Бон, какую-то секунду в замешательстве смотря в след стремительно удаляющейся фигурке одногруппницы.

А Камики… А Камики наконец-то позволила себе покраснеть. Опустить голову. Разжать кулаки. Свободно выдохнуть…

« Я выполнила это задание! Ну, Рин, берегись! В следующий раз, так просто в карты я тебе не продую!»



История вторая «Тепло»

Персонажи: Рин, Камики




Камики тщательнее кутается в одеяло; огонь в камине догорает, а других дровишек, чтобы подложить нет, кончились; все спят, даже Морияма, хоть и на этом спасибо. А ведь правда, в этой комнате холодно. Ветер за окном завывает одиноким волком, дребезжа хрупкое стекло окон и влетая через щели в дом. Вдувает ей прямо в грудь, туда, как ей кажется, есть пустота и от понимания этого она сильнее кутается, сжимается, закрывается. Камики определено не любит такие ночи – вроде спать хочется, но не заснешь: разные, бессвязные между собой мысли роятся у неё в голове или же память услужливо показывает картинки прошлого - её провалы, её неудачи, её слабости. Камики, как ни странно, этому даже не сопротивляется, как обычно мотая головой и изо всех сил жмуря глаза – пока её никто не видит, и уже как-то отстранено констатирует, что у неё онемели ноги, и руки, и ветер, беспощадно воющий за стеной, теперь дует из неё, словно в груди девушки, там где по сути должно быть сердце, образовалась большая пустая дыра.

Холодно.

Он тихо садится рядом, неловко укрывает её одеялом и уж потом бережно подтыкает его под девушку. Камики дышит тяжело, лицо её необычно раскраснелось и густая челка неприятно прилипала ко лбу.

- С-спасибо, Рин

- Быстрее выздоравливай, толстобровая!

Камики усмехается и прикрывает глаза – ей мерещится треск дров в очаге, ровное дыхание Рина совсем-совсем рядом и жар, разливающееся по всему телу и пульсирующую на кончиках пальцев. Из груди больше не дует. За окном больше не воет ветер. И щелей в этой комнате совсем нет. И Марияма совсем точно не спит.Завтра она точно встанет с этой постели и они продолжат эту миссию.

Тепло.



История третья «Узы»

Персонажи: Рин, Юкио, Камики - мельком



- Отпусти! Черт тебя дери, Юкио отпусти меня! Я ж утащу тебя в ад! А я не хочу этого! Не хочу! Отпусти, Юкио, отпусти!!!

Рин надрывался, дергал рукой в попытке освободиться от хватки младшего брата, он уже почти весь был поглощен Вратами Геены. Юкио чувствовал как отчаянье, слизкими и холодными щупальцами обхватывают его сердце, сдавливая - рука брата выскальзывала из его пальцев.

- Ч-черт...

- О чем ты говоришь, придурок?! - орет до треска знакомый голос, чьи-то знакомые пальцы хватаются чуть выше локтя Рина, всеми силами тяня на себя, по бледным щекам катятся слезы - Я тебя за это убью!

Рин кусает губы и сжимает пальцы на руке брата, подтягиваясь всем телом, все измученные битвой мышцы отказываются слушаться, и он вновь огромным усилием воли, преодолевая собственное бессилие и чудовищную боль, он вновь поднимается. Шум еще продолжающейся битвы, цепкие пальцы брата и слезы в больших синих-синих, злых пре злых глазах, ледяной королевы, подгоняют его.

Эти узы не под силу разорвать даже самому сатане.



История четвертая «Вопросы»

Персонажи: Окио, отец Фуджимото




- Слушай, пап, - так обычно начинал первым разговор Юкио. Всегда поправлял очки на носу с видом делового человека. Всегда, ну или почти всегда, говорил, как будто давно подготовился и заучил. И всегда, в конце разговора, злился – на себя, на отца, на Рина. На себя в большей степени.

Но сегодня не так как всегда: Юкио взволнован, потреплен и смертельно усталый. Пальцы дрожат, как и коленки, словно в детстве – от страха, - все попытки унять их потерпели фиаско. Юкио очень любит своего отца, смотрел только на него и гордился им всегда, и, может быть именно поэтому ни на кого другого как на него, Рина в счет не берем, не обижался и не злился. Как на себя.

- Я же обещал, пап: я буду заботиться о брате. Все будет хорошо, обещаю, - но он замялся, словно желая что-то добавить и спросить, но удерживается и закрывает глаза – в точь точь как отец – это значило то, что разговор окончен.

Юкио разворачивается и быстро уходит, работа его не ждет, а те слова, тот вопрос, все скрежет внутри, отчаянно взывая. Юкио опять необъяснимо почему, - злится – на отца, на Рина, на себя. И на этот детский глупый вопрос.

- А это больно, пап?



История пятая «Дыхание»
Персонажи: Рин/Камики




Это было немного странно для неё.

У Камики Идзумо всегда мерзли кончики пальцев. Летом и весной, осенью и зимой – без разницы – они дрожали и немели, немного ныли и были на ощупь совсем-совсем холодными. А еще, давно привычно, у неё мерзло сердце. Дрожало в груди, сжималось, пытаясь само себя согреть. Мерзло от ледяного холода людей, окружавших её. Мерзло от их куриной слепости и глупого безрассудства, от их глупых игр во взрослость. Мерзло, ныло, обливалось кровью, пока Камики совсем не поняла, что сердце её уже превратилось в ледышку, строго выполнявшую свои функции. Приняла, как должное. А кончики её пальцев все еще мерзли.





Она быстро-быстро дышит, в попытке согреть опять замерзшие, почему-то, пальцы. Сжимает-разжимает кулачки и все стоит на одном месте, совсем забыв про окружающий мир. А в мире вокруг неё кружатся белые-белые хлопья снега. Все нарастают огромные сугробы...

- Эй, толстобровая, что ты тут забыла? – около девушки, как из-под земли, возникает широко улыбающийся Рин.

- А ты что тут забыл? – недовольно выговаривает Камики, кидает взгляд на нарушителя её спокойствия и хмурится, что на лбу появляется маленькая морщинка недовольства. На девушке – большая куртка; немного забавная, но явно связанная руками, разноцветно-полосатая шапка с большим пребольшим помпоном, который сейчас как-то уныло застыл в одном положении.

- Да так, мимо проходил! – изучающий взгляд парня скользит по ней и останавливается на сложенных перед лицом ладонями, словно девушка только что молилась неизвестному ему богу.

– А ты, толстобровая, что делаешь-то? – и кивком головы он указывает на руки Идзумо. Брюнетка смутилась, словно от того, что тот увидел что-то очень её личное, и молниеносно спрятала руки в широкие карманы куртки.

- Во-первых, хватит называть меня толстобровой! Во-вторых, я жду Паку… - Она чуть вздернула подбородок и весь вид её стал, как у человека, который совершил свой гражданский долг. Иссиня-черные волосы, жестким водопадом струившиеся по тоненьким плечам, и едва-едва доставая ей до локтей, трепетнулись под порывом ветра, неожиданно задувшим из ниоткуда.

- А-а-а… - многозначительно и много понимающе протянул Рин, и зарывшись пятерней в свои волосы по корень, растрепал их.

– Ну, тогда ладно, пока. Передавай привет Паку!

Девушка на это лишь кивнула, и отвернулась, без особого интереса разглядывая дома, и когда сокурсник двинулся прочь , она почему-то взглянула ему вслед. Рин, зарывшись в вязаный красный шарф, широко шагал прочь. С каждым шагом отходя все дальше от непомерно гордой и своевольной девчонки-экзорциста. Но все же, пройдя пару метров, парень обернулся, прищурил один глаз, и вновь цепко разглядывал девушку. Что-то в ней его сейчас почему-то настораживало. Она гордо стояла, опустив свои ресницы, и вновь дышала на поднесенные к губам руки, в попытке их согреть. Стояла в гордом одиночестве, посреди города льда и снега, как ребенок пытаясь согреть свои пальцы. А еще, по-детски припухлым девушки щечкам, расплылся яркий румянец смущения и большие, синие-синие глаза, немного заслезились. Рин улыбнулся и развернувшись продолжил свой путь домой.

- О… пух… фух… Прости, Идзумо-чан, я опоздала! – Камики снисходительно улыбнулась, наблюдая за тем, как запыхавшаяся от стремительного бега Пака, переводила дыхание, упираясь своими ладошками о коленки. За тем она выпрямилась, поправила сбившуюся шапку и провела рукой по куртке.

– Ну, что, пошли?

- Угу…





Это было немного странно для неё.

У Камики Издумо всегда мерзли кончики пальцев. Летом, весной, осенью или зимой – без разницы – они дрожали и немели, немного ныли и были на ощупь совсем-совсем холодными. И наверно поэтому их согревал своим дыханием один, особо наглый, экзорцист с чуть заостренными ушами и с катаной за спиной.

А еще у неё совсем замерзло сердце.

Но оно постепенно оттает под его натиском.

Он в этом уверен.




История шестая «Рассказ»

Персонажи: Шима, девочка( младшая сестра Камики)




- А моя сестра, - начинает маленькая девочка, когда охранники заходят к ней в камеру, и искренне улыбается им, сцепляет руки позади себя и качается с пятки на носочек, - Она очень-очень красивая! – тихо звенят цепи.

Она понимает, что это все. Чувствует, что это все - конец. И пытается поделиться самым хорошим, светлым, искренним, что у неё осталось. Хоть с кем-то, кому-то передать, рассказать и ими невольно становятся четверо охранников, четверо косвенных палачей.

Шима Рензо кидает вопросительный взгляд на девочку, что поручили сопровождать до лаборатории сегодня – сказали, что крайне ценный экземпляр, так что осторожней. Но что может быть ценного в этом истощенном детском теле? Какая может быть сила в этих тонких, как спички руках и ногах? По его дерзкому мнению – ни какой, даже вот и частички его мизинчика. Но им виднее. Они же ученые.

- Она, знаете, умеет готовить, так вкусно~, что пальчики оближешь! – не замолкала плетущаяся сзади него «ценный экземпляр», и он даже спиной почувствовал, как она мечтательно облизнулась в подтверждение своих слов. Жалобно звякнули кандалы на её руках и цепи.

- Быстрее, - толкает идущий сзади охранник, совсем не слушая её болтовню, как и двое других охранников, чуть замявшуюся пленницу вперед, - Живо.

- Мф, - девочка обижено дергает руками, опять жалко звенят кандалы на руках, и этот звук странным образом отдается в его душе. Может это потому, что он в первый раз сопровождает экземпляр в лабораторию, откуда еще никто не возвращался живым? Скорее всего, да. Переволновался.

А она необычно твердым шагом уже идет позади.

- Но она совсем не умеет танцевать, знаете? – звонко смеется своим словам (воспоминаниям) девочка, найдя единственного слушателя в его лице, и Рензо невольно сравнивает его с перезвоном колокольчиков или весенним ручейком, что многоголосым эхом отдается от стен мрачного коридора.

- И рисует, то же не очень…

Впереди маячит дверь лаборатории – белоснежное пятнышко, как свет в конце бесконечных темных коридоров – но, увы, не в рай. И чем ближе эта дверь, тем больше пытается успеть сказать девочка своему невольному слушателю.

- Но знаете, она самая-самая лучшая сестра на свете, - лазурные омуты смотрят прямо в глаза Шиме, уверенные в своих словах и убеждающие его в своей абсолютной правоте. Двери раскрываются настежь – и он щурится от хлынувшего яркого стерильно-белого света, и едва удерживает себя, что бы не прикрыть глаза рукавом, а пока кто-то из лаборатории хватает за цепи и тянет её внутрь.

- И у неё, знаете, имя, – и это последнее, что едва ли не кричит ему девочка, а он, ослепленный, не видит, как по бледным щекам текут слезы, - самое-самое красивое в мире!...

Дверь с хлопком закрываются, оставляя Шиму и других троих охранников снаружи.

@темы: Творчество;, Ao no Exorcist;

URL
   

Как бы вот так...

главная