Настя Е
Дать бы пизды купидону. что бы смотрел куда стреляет, паршивец! (с).
Автор:Anastasia Komarova

Фэндом: One Piece

Навание: Женщина

Персонажи: Ташиги, Смокер-мельком,

Рейтинг: R

Жанры: Гет, Драма, Психология

Предупреждения: OOC, Насилие, Изнасилование

Размер: Мини, 3 страницы

Статус: закончен

Описание:

Ташиги хотела стать чуточку сильней, что бы защитить честь великих мечей и дорогих ей людей. Но вместо этого: сырой подвал, спущенные, почти разодранные штаны и возбужденный пират прижимающий её к полу. От этой правды жизни, от этого очередного горького разочарования, ей хочется плакать – но слез нет, иссохли: вот одно из тех, что чаще всего бывает с дозорными женщинами, так чаще всего поступают пираты не со слабаками, а с ничтожествами – женщинами.

Публикация на других ресурсах: нет




- Что за…! – договорить она не успевает, так же как и отразить удар – перед глазами чуть мутнеет, хоть и она в очках и ничего кроме чая не пила, а мышцы с каждой секундой слабеют, что меч вскоре сам выпадает из дрожащих рук с возмущенных лязгом на землю. Почти прощающимся, похоронным ведь напротив неё стоит горящий местью пират.

- Чертова смокерова подстилка! – плюет в лицо он и бьет кулачищем под дых, очки слетают с носа на землю, как и она сама, и тут же хрустят под его подошвой , - Пришло платить ему за все по счетам!

Пинает в лицо, в грудь, отпинывает ей руки, что пытаются защититься. Бьет без жалости и без разбору. Потом, оттаскивают за волосы куда-то – по ощущениям сырости – какой-то плесневеющий подвал городка.

«Дура» - кричит в мыслях Ташиги такой знакомый раздраженный голос, но сейчас ей хочется добавить парочку слов от себя и закивать китайским болванчиком подтверждая это. А ведь он, черт подери, прав! Дура - не меньше! Идиотка – хуже просто некуда! Слабачка! И от этого становится так невыносимо больно, что физическая боль её нещадно избитого тела чуть-чуть подтаивает и уходит на второй, фоновой план, до тех пор, пока их заботливо не возвращают.

- Что же мне сделать с тобой, мерзкая дозорная? – самодовольно спрашивает пират , мотает голову девушки в стороны, схватив за подбородок, не охотно разглядывая, - Как бы еще больше втоптать в грязь?

Она не знает, что может быть хуже быть побежденной низкопробным пиратом. Но он кажется другого мнения: в потухших глазах загорается искра, а рука ложится на грудь и жадно её сминает. Догадка, а за ним и подтверждения проносятся со скоростью молнии.

- Тебе понравится - сбиваясь шептал пират расстегивая ширинку, - Скажи, а ты…

Ташиги хотела стать чуточку сильней, что бы защитить честь великих мечей и дорогих ей людей. Но вместо этого: сырой подвал, спущенные, почти разодранные штаны и возбужденный пират прижимающий её к полу. От этой правды жизни, от этого очередного горького разочарования, ей хочется плакать – но слез нет, иссохли: вот одно из тех, что чаще всего бывает с дозорными женщинами, так чаще всего поступают пираты не со слабаками, а с ничтожествами – женщинами.

- Нравится же да? Нравится…

Он сдирает с неё остатки брюк, (Специально для меня выбирала? – хохочет мужчина видя простенькие белые трусики и безжалостно рвет их руками) и подтягивает её за бедра ближе к себе. Задравшиеся остатки футболки с новой силой спиваются в спину и бедра девушки. Она лишь кривится.

Пират плюет на ладонь и спешно смазывает головку члена, тут же приставляя того к сухим, бледно-розовым половым губам. Хватает за бедро сжимая так сильно, что словно хочет оторвать от неё кусок, делает резкий толчок. И злится от того что все же не смог войти – слишком сухое, сжатое из последних сил. Ташиги закрывает глаза и голова её тут же мотается в сторону от сильной пощёчины.

- Не закрывая глаза! – шипит, - Я хочу видеть твои глаза!

Это был первый раз, когда она поблагодарила за столь плохое зрение – так хотя бы не видно лица пирата. Плюет еще раз, вновь вставляет свой орган во вход и делает резкий толчков внутрь. Так хочется ей его оттолкнуть, ударить, закричать – а силы иссякли, покинули неё, голос пропал, умер, и теперь внутри неё бродило странная тишина…. И не сразу, после рваных поцелуев в виде короткого прелюдия и первых резких толчков, она все же поняла, что это было – безразличие.

А все так просто, как вода в роднике: она же так устала бороться, плыть против сильнейшего течения, вязкого болота, что неминуемо уносит вниз – родилась женщиной – и то что происходит с ней – последняя капля; она так выдохлась, так устала, в вечной погоне за одним неуловимым пиратом, что ей стало так безразлично, что с ней будет. Уродливое, ужасное слово «безразличие» – что вянет на языке. Помнится, Ташиги обещала, что никогда не станет такой. А в итоге – она умрет, ненавидя и презирая саму себя, а в том, что это случится – она в этом уверена как никогда прежде.

Пират грязно ругается, стонет и вылизывает её ушную раковину, не прекращая рваных и глубоких толчков. И потом, когда движения становится хаотично-быстрыми, в предшествии конца, она чувствует, как плавно и мягко входит прямиком между ребрами кинжал, до самой рукоятки.

Рука пирата чуть дрожит – но от нахлынувшего оргазма. Он делает еще несколько толчков, чисто по инерции. Ташиги пробивает на кашель, но сейчас как-то все равно, что кашляет кровью. Ей кажется, что ей пронзили ледяной арматурой насквозь и вот, сейчас, с секунды на секунду она умрет. Пират грязно и громко стонет запрокинув чуть голову назад.

Женщина едва находит в себе силы нащупать рукоять кинжала, вытащить, пока он в забытие ловил последние мгновения наслаждения, всадить ему прямо в горло, по самую рукоятку. Раз так, то хоть его она должна забрать с собой в Ад – то, что она попадет именно туда, она уже не сомневалась. Если конечно, есть такие места в этом прогнившем насквозь мире.

А через целую вечность в этот сырой подвал вваливается густой едкий дым и мозолистые руки отрывают её ото сна. Она вскрикивает от мужских прикосновений и отползает назад, прочь, выставив перед собой кинжал с ошмётками плоти и крови защищаясь.

- Я опоздал, - шепчет родной голос такие не родные слова, - Прости, Ташиги, я…

Девушка поднимает на него пустые, стеклянные глаза. Рука ослабляет хватку и на пол жалко звякнув падает холодное оружие перед разрезанным и изуродованным трупом-хозяином бывшим недавно пылающим праведной местью и похотью пиратом. В след за ним падает и Ташиги. Воспаленное сознание начинает плыть и растворятся во мраке подсознания все же наконец, не выдержав.




Ей сказали, что это – чудо что она выжала при кровоизлиянии в легкие, - больше слов врачи не находили, да и она не требовала с них большего. Тихо сидела в собственной палате, встречая очередного встревоженного за её здоровье дозорного, тех самых, что так трепетно её уважали. И воспоминания о их чувствах – причиняло ей боль, почти фанатичную, как по потерянной навечно руке или ноге.

В глазах, что смотрели на неё теперь, были с жалостью, она понимала. Что ничего не будет как прежде. Просто не может не быть.

Женщинам и в правду не место здесь… и почему она принимает этот факт только сейчас, когда у неё кроме этого больше ничего нет?

Потому что – женщина, - быстро находится ответ.

@темы: Творчество;, One Piece;